Россия выплатит 25 тысяч евро фигуранту "болотного" дела
update: 05-01-2016 (13:31)
Страсбургский суд присудил оппозиционеру Евгению Фрумкину компенсацию в 25 тысяч евро, по мнению высоких судей, российские власти нарушили его права при задержании во время беспорядков на Болотной площади 6 мая 2012 года. Об этом 5 января сообщает РБК.
Суд признал, что российская сторона нарушила его
Страсбургский суд присудил оппозиционеру Евгению Фрумкину компенсацию в 25 тысяч евро, по мнению высоких судей, российские власти нарушили его права при задержании во время беспорядков на Болотной площади 6 мая 2012 года. Об этом 5 января сообщает РБК.
Суд признал, что российская сторона нарушила его право на личную неприкосновенность, право на справедливый суд (статья 5 и 6 Конвенции).
В частности, после задержания Фрумкин без решения суда провел ночь в полицейском отделении, а суд отказался выяснить все обстоятельства его задержания и допросить свидетелей.
Кроме этого ЕСПЧ усмотрел в действиях российской сторона нарушения статьи 11 Конвенции — права на проведение мирных собраний. По мнению высоких судей, российские власти "не соблюли минимальных требований, предъявляемых к правоохранительным органам в части их обязанности поддерживать связь с устроителями мероприятия".
Судьи пришли к выводу, что к беспорядкам привели именно неправильные действия правоохранительных органов, которые вместо предотвращения конфликта, наоборот привели к его эскалации.
Фрумкин обратился в Европейский суд по правам человека в конце 2012 года.
Причиной стал его административный арест во время беспорядком на Болотной площади 6 мая. Тогда акция оппозиции "Марш миллионов", направленная против инаугурации президента, переросла в массовые драки активистов с сотрудниками ОМОНа. Фрумкин был задержан на площади и приговорен судом к 15 суткам административного ареста за неподчинение распоряжениям полиции (статья 19.3 Кодекса об административных правонарушениях). Это решение он безрезультатно пытался обжаловать в вышестоящих инстанциях, а затем подал жалобу в ЕСПЧ.
Юристы правозащитного центра "Мемориал" Кирилл Коротеев и Анастасия Ражикова, представляющие интересы Фрумкина, рассказывали, что их доверитель был незаконно задержан властями после того, как приехал посетить мирную согласованную акцию.
Суд же, рассматривая его административное дело, оказался допросить полицейских и выяснить все обстоятельства задержания, утверждали юристы, лишив Фрумкина права на защиту и справедливое судебное разбирательство.
Страсбургский суд принял жалобу к производству. Аналогичные жалобы в ЕСПЧ подали еще семь заявителей, в том числе оппозиционный политик Алексей Навальный, который также был задержан на площади.
Ничем не оправданное насилие" было сознательной провокацией для введения закона о митингах.
Всякий судебный процесс чем-то напоминает спектакль. Только начинается он не с вешалки, а с наручников. А так, монологи обвинения и защиты, диалоги допросов, тайны доказательств и страстные речи адвокатов, заключительный вопль главного героя и интрига приговора – все подчиняется законам сцены. Это в обычных судебных процессах. Когда же на скамье подсудимых десятки или сотни человек, спектакль приобретает эпический характер.
Кажется, именно такой спектакль хотят устроить сейчас из дела о Болотной площади. Ставят его, по некоторым данным, 160 следователей, пригласивших на роль обвиняемых около 600 человек из примерно 2-х тысяч административно арестованных 6 и 7 мая. Спектакль ставится с размахом, и чем шире размах, тем вероятнее его оглушительный провал. Впрочем, режиссер-постановщик и его ассистенты могут этого даже не заметить.
Вероятно, самым большим судебным процессом в России было «Дело о пропаганде в Империи», которое больше известно как процесс193-х. В 1877-1878 годах в Петербурге слушалось дело революционеров-народников, все преступление которых состояло в том, что они «ходили в народ» и рассказывали малограмотным крестьянам о вреде монархии. По этому делу арестовали около 4-х тысяч человек. Константин Победоносцев, тогда член Государственного совета, негодовал: «нахватали по невежеству, по самовластию, по низкому усердию множество людей совершенно даром». Количество «преступников» резко сократили. К дознанию привлекли 770 человек. На предварительном следствии осталось уже 265 обвиняемых. Следствие тянулось 3,5 года. За это время 43 человека умерли в тюрьме, 12 – покончили с собой. Еще 38 сошли с ума и некоторые из них не участвовали в суде. Суду были преданы 197 человек, но еще четверо умерли, не дождавшись начала процесса. Доказательства, предъявленные обвинением суду, были ничтожными, вина подсудимых – непонятна. Корреспондент лондонской «Таймс» демонстративно уехал после двух дней суда, заявив: «Я присутствую здесь вот уже два дня и слышу пока только, что один прочитал Лассаля, другой вёз с собой в вагоне „Капитал“ Маркса, третий просто передал какую-то книгу своему товарищу». Для Западной Европы обвинения выглядели дико. Приговор: 28 человек – каторга от 3 до 10 лет, остальные – ссылка и более мягкие наказания. На том «хождения в народ» и устная пропаганда закончились, а вместо этого начался революционный террор.
Собирается ли Путин повторить ошибку Александра Второго и устроить судебную расправу над сотнями участников мирного протеста 6 мая на Болотной площади? Да, да, именно мирного протеста. Сдача, которую получила полиция от демонстрантов, была ответом на ничем не оправданное полицейское насилие. Пусть заклеймят меня правозащитники всего мира и законопослушные активисты гражданского общества, но я берусь утверждать, что ответ демонстрантов на агрессию полиции не был адекватным – он был несоразмерно мягким.
Я был в эпицентре столкновений с самого начала – с момента прорыва хилой полицейской цепи у Малого Каменного моста, когда несколько десятков человек оказались между двумя полицейскими оцеплениями. Их в течение 5 минут вернули обратно за прорванное оцепление, а несколько из них были задержаны. Для того, что случилось дальше, не было никаких разумных поводов. ОМОН начал выхватывать из толпы демонстрантов всех подряд, без разбора, избивая дубинками и волоча по асфальту. Сначала никто не сопротивлялся и только спустя какое-то время в сторону полиции полетели пустые пластиковые бутылки из под минеральной воды. Затем кто-то бросил стеклянную бутылку. И только когда все увидели, что ОМОН в своем диком рвении и необъяснимой жестокости уже не может остановиться, когда на асфальте появилась кровь и от места столкновений начали оттаскивать раненых, тогда в ход пошли куски асфальта, а на полицейских начали бросаться с голыми руками, срывая с них шлемы и валя на землю.
Демонстранты действовали в состоянии необходимой самообороны. Действия полиции были преступны. Продажная российская юстиция перевернула все с ног на голову: судить следует полицейских, а не демонстрантов.
Арестованных по «делу 6 мая» обвиняют в организации или участии в массовых беспорядков. Какие к черту беспорядки? Статья 212 УК РФ понимает под массовыми беспорядками действия, сопровождавшиеся насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, применением огнестрельного оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств, а также оказанием вооруженного сопротивления представителю власти. Ничего этого не было на Болотной площади, кроме насилия, но инициатором его была как раз полиция. И не только инициатором. То сопротивление, которое оказали полиции демонстранты, было детским лепетом по сравнению с тем, что вытворяли в отношении безоружных граждан тяжело экипированные омоновцы, вооруженные дубинками и слезоточивым газом. Если массовые беспорядки и были, то организатором их была московская и федеральная власть, а участниками – ОМОН и полиция. Это они должны нести уголовную ответственность за события 6 мая на Болотной площади.
Для особо законопослушных граждан из числа российских политиков и общественников хочу заметить, что настоящее гражданское общество состоит не из тех людей, которые получают гранты на общественную деятельность, выступают ходатаями по громким делам и умеют произносить гладкие речи на представительных международных конференциях. Настоящее гражданское общество состоит из людей, которые умеют отстаивать свое достоинство и не уступать насилию, которые принимают самостоятельные решения и умеют отвечать за них, которые руководствуются правом, а не законами, наспех проштампованными послушными марионетками в Государственной Думе. Только при таком гражданском обществе у России есть будущее.
А вот сама схема, которую пока можно скачать с сайта ГУВД:
Нет сомнений, что как только начальство прочухает про этот эпический фейл (как так: президент - чекист, а следы нормально заметать так и не научились), то новость потрут, а сайт объявят взломанным - мол, злые хакеры постарались.
А вот схема реально происходивших событий 6 мая:
На ней есть одна ошибка - Болотная набережная названа площадью - в том, что это не так, легко убедиться, взглянув на Яндекс.карты. Но дело даже не в этом. А в том, что в сравнении со схемой с сайта ГУВД ясно видно, что сквер, где должен был проходить митинг, должен был быть открыт, но по факту был перекрытым. А разнообразные фрицморгены тем временем на голубом глазу выдают за площадь полоску Болотной набережной. Ну то есть врут, проще говоря.
Надеюсь, нам не придётся ждать 12 лет, чтобы услышать имена и увидеть лица тех, кто отвечает за побоище 6 мая: кто принимал решение перекрыть целую площадь, загоняя шествие в цугцванг, из которого выход был только один - драка с ОМОНом и кто отдал приказ о силовом разгоне.
Возбуждено уголовное дело за неоднократные нарушения законодательства о митингах. Находится под подпиской о невыезде
Владимир Ионов — активист движения «Солидарность», постоянный участник протестных мероприятий, чаще всего — в форме одиночных пикетов.
Стал первым, против кого было возбуждено дело по статье 212.1, включенной в Уголовный кодекс в июле 2014 года, — «Неоднократное нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования». Поводом для возбуждения уголовного дела стали постановления об административных правонарушениях, якобы совершенных Ионовым 13 и 14 сентября 2014 года и 10 и 15 января 2015 года. В первых трех случаях речь шла об одиночных пикетах, причем 10 января рядом с Ионовым встал провокатор, тем самым превратив его одиночный пикет в массовый, требующий согласования с местной властью. 15 января Ионов вышел на Манежную площадь — ранее на этот день было запланировано оглашение приговора по делу Олега и Алексея Навальных, но оно было перенесено на 30 декабря 2014 года; 15 же января на площадь вышли представители движения «Антимайдан», но полиция задерживала, в основном, не их, а малочисленных протестующих. Следует отметить, что к моменту возбуждения уголовного дела постановления по 10 и 15 января были только что вынесены и не вступили в законную силу.
16 января из суда, где рассматривались административные дела по 10 и 15 января (Ионов был приговорен по ним к 20 и 150 тысячам штрафа соответственно — за 15 января ему вменили «повторное нарушение» на мероприятии, предусмотренное ч. 8 ст. 20.2 КоАП, также введенной в действие в июле 2014 года), Ионова повезли обратно в ОВД, а оттуда в прокуратуру, где и предъявили постановление о возбуждении уголовного дела. С Ионова взята подписка о невыезде.
10 июля стало известно, что из дела исключены правонарушения 13 и 14 сентября и добавлены правонарушения 21 марта и 11 мая.
Владимир Ионов. Фото: Екатерина Мальдон / Facebook
16 января на 75-летнего москвича Владимира Ионова завели первое в России уголовное дело за «неоднократные» (то есть более трех за полгода) нарушения на публичных мероприятиях. За несколько часов до этого Ионова в наручниках привезли в Тверской районный суд, где судья Иванов приговорил пенсионера к штрафу в 20 тысяч рублей за участие в несогласованной акции 10 января — тогда Ионов был задержан во время одиночного пикета с плакатом «Je suis Charlie». Следом был вынесен еще один обвинительный приговор, на этот раз за участие в акции, состоявшейся накануне, 15 января, на Манежной площади, и еще один штраф — 150 тысяч рублей за «повторное» нарушение.
Хотя оба судебных решения еще не вступили в законную силу, именно они легли в основу уголовного дела — наряду с приговорами за участие еще в двух акциях, 13 и 14 сентября. Одиночный пикет, единственный вид протестных акций, не требующий согласования с местными властями, очень легко сделать незаконным: достаточно подойти и встать рядом. Именно это стало поводом для задержания Ионова как в сентябре, так и в случае с «Je suis Charlie».
Направляясь в спецприемник № 2, чтобы поддержать своего соратника Марка Гальперина, после акции 15 января находящегося под арестом, Владимир Ионов рассказал ОВД-Инфо о последних задержаниях — и о том, с чего все началось. Владимир Ионов, 15 апреля 2007 года. Фото: Станислав Решетнев / Каспаров.ру
Это было давно, много лет назад, когда еще вместе выходили Лимонов, Касьянов, Каспаров, Рыжков. Однажды назначили сбор на Пушкинской. Я вышел из метро и вижу — все есть. Хочу к ним пройти, а все огорожено, все в милиции — милиция, милиция, милиция. Я попасть не могу. Обошел вокруг, сначала по Тверскому бульвару, потом — через «Макдональдс». Иду, а мне навстречу женщина с вот такими глазами: «Не ходите, там избивают людей!». Но я все-таки дошел, мне страшно, но я дошел. Смотрю — а там уже не мои сторонники, а нашисты собрались. Ну, там мне делать нечего, я повернул обратно. Я так разозлился, меня всего колотило: «Как же так, что же это за издевательство над людьми!» Наверху, на Пушкинской, есть канцтовары. Я пошел, купил лист ватмана, маркер, сложил его в четыре раза — маленький получился, четвертушка — и написал: «Много милиции, но Милошевичу она не помогла». Тогда с Милошевичем все возились. Мне сказали, что на Тургеневской наши собираются, и я с этим плакатом пришел на Тургеневскую. Выхожу из метро, а там такой приступочек, а внизу стоит цепь омоновцев. Я встал, держу этот лист. Ну, две-три минуты я простоял, эти, кто может читать, — читали, кто не может — смотрели. Появился офицер и на меня показывает пальцем: «Этого — взять». И меня, естественно, взяли, посадили в автобус. Только меня посадили в автобус, тут началась бойня — разгон, избиения, крики. Мы просидели в автозаке это время, а потом нам сказали: «Идите вон». И все, мы пошли. Потому что мы никто. Вот с этого и началось. Полиция на Манежной площади. 15 января 2015 года. Фото: Василий Петров / Facebook
15 января я просто приехал на Манежную площадь — посмотреть, кто придет. Я там появился в пол-восьмого. Прошел буквально несколько метров, тут ко мне подходит офицер, которого я в лицо знаю, и он меня знает, потому что он все время на Манежной площади находится. Он сказал: «Вот этого», — и все, меня повели в автозак. Потом была ночь в ОВД, спать было неудобно, хотя и на матрасе, я практически не спал. Потом был суд, где мне присудили штраф в 150 и 20 тысяч. А после этого началось просто издевательство. Мне ничего не вернули — ни шнурков, ни подтяжек, ни телефона. Начали меня возить, в ОВД тянули время, мурыжили меня до самого позднего вечера. Я звонил все время по «02», но никакого эффекта не было, там дежурный от меня уже бегал, потому что надоело: ему работать надо, а я звоню. Потом меня насильно вывели на улицу, посадили в машину и отвезли в прокуратуру.
В прокуратуре со мной никто не желал разговаривать. Мне сказали: «У вас адвокат есть?» Я говорю: «Есть адвокат». И пока адвокат не приехал, мне ничего не говорили. А потом сказали: против вас, поскольку у вас целый ряд нарушений, возбуждено уголовное дело. Я знал о том, что вышло новое постановление, про многократные нарушения. Но я на Манежную площадь вышел без ничего, у меня ничего не было, никаких намерений, я просто как гражданин вышел на площадь и не думал, что будут какие-то последствия. Но было приказание взять — Марка [Гальперина] и меня, была команда «фас».
Я, честно говоря, не сообразил, что мне бы надо было вообще не отвечать ни на какие вопросы. Но пошли уже вторые сутки этого издевательства, такого образа жизни, так скажем, непривычного. И, извините, когда я знаю, что у нас в Техническом переулке генерал-лейтенантывыбрасываются из окон… Я же не боец, я, честно говоря, испугался — куда везут, чего везут, Бог его знает. Одни оборотни в погонах забрали, другие оборотни в погонах везут куда-то…
Если бы я был более-менее адекватный, если бы я чувствовал себя гражданином, а не инфузорией, то я бы просто не стал с ними разговаривать, потому что попал я туда недобровольно: меня схватили, как вещь, и привезли. Ночь бы еще там просидел, голодовку бы объявил — так поступают граждане. А поскольку я пришибленный гражданин, я повелся, согласился на все эти преступные действия. Поскольку я изуродованный — изуродованный советской властью и нынешней, я вот так себя соответственно веду, пугливо, что с меня взять. Психология уже отработанная, страх сидит в печенках.
Чувствует себя человек, конечно, очень плохо, когда он понимает, что с ним могут сделать все, что угодно. Тем более, после такой ночи, после всего. А тем более когда свобода уже вот-вот, вот тут вот! У меня на вечер был намечен семинар в Сахаровском центре. Человек уже настроен на свободу, а его берут и насильно куда-то везут. Нервное потрясение серьезное, вот до сих пор отойти не могу. Владимир Ионов. 10 января 2015 года. Фото: Марк Гальперин / Facebook
В субботу, 10 января, нас пришло человек пятнадцать. Пикет одиночный, а все люди пришли неравнодушные, не мертвые души, у каждого по несколько плакатов. У меня их было семь штук, но стоял я тогда с «Шарли». Желающих было много, и мы стояли по очереди у Жукова, буквально по две, по три минуты. Я только встал, успел поднять руки — и ко мне подошли [полицейские]. Потом, правда, мне рассказали, ко мне подошел верноподданный, титушка какой-то, и меня поэтому забрали. Марк Гальперин начал за меня заступаться, и его тоже забрали. Вот мы вдвоем и уехали.
А повезли интересно. Этого титушку посадили с нами и повезли, не довезли буквально метров пятьдесят до ОВД «Китай-город». Титушку высадили — мы, говорят, его пешком отведем. А нас повезли в другое отделение. Я полагаю, они испугались, потому что люди собираются и нас ждут, встречают. И поскольку рядом Красная площадь, они развернулись и поехали в другой ОВД. Зачем им: праздник — а тут лишний шум и гам, какие-то люди несогласные ходят. Все согласные, все кричат «ура», а тут такая кучка несогласных. Я думаю, поэтому. Владимир Ионов. Декабрь 2014 года. Фото: Екатерина Мальдон / Facebook
В сентябре были одиночные пикеты. Собиралось очень много противников этих пикетов, меня хватали и избивали, рвали плакаты. Власть, конечно, стояла на стороне вот этих вот людей, которые нападали — патриоты они или титушки, я не знаю. Власть всегда была на их стороне и всегда поддерживала.
Я никогда, стоя в одиночном пикете, не нарушал никаких правил. Иногда раздавал какие-то буклеты от ПАРНАСа, это не запрещено, иногда раздавал журнал «The New Times», «Новую газету» — старые номера, потому что там информации много, это оппозиционная газета. Я ничего не нарушал, но людей, которые были противниками моего стояния с плакатами, было много, они приходили целой оравой и писали, что он такой-сякой, против власти, против народа, раскачивает лодку. Но я им объяснял, что российская лодка утонула в октябре 1917 года, а сейчас у нас плывет пиратский корабль.
Как я еще могу выразить протест, мирно и без оружия? Я не боец, всю жизнь пробоялся, боком проходил. Но я знал, что я живу в государстве, которое должно защитить. И Ельцин, каким бы он пьяницей ни был, он защитил, он выполнил свою работу в Буденновске, он освободил заложников. А Путин, поскольку его учили мочить, в «Норд-Осте» замочил 130 человек и 330 — в Беслане. Меня это не устраивает. Я просто себя люблю. Я знаю: попаду я в ситуацию типа «Норд-Оста» или Беслана, он меня замочит. Причем пленных он не берет, чтобы выяснить — кто, чего, откуда. Там все покойники. Вот, собственно, и вся история. Просто любовь к себе. Себя люблю, поэтому приходится выходить.
Плакаты у меня всегда были очень жесткие, довольно-таки неприятные для Путина. Например, «Меняю Путина на евро», «Путин — враг народа», «Шариков жив и Путиным работает». Последний плакат лежит дома, он еще не опробован: «Путин — рак народа». Этот еще не обкатан. Но мне сказали пока не выходить, поэтому я, поскольку люди обо мне думают, обо мне заботятся, адвокат и соратники раз мне говорят, я же не могу — я могу против власти пойти преступной, а против своих соратников я же не могу. Они сказали: «Пока не надо, неделю отдохни». Я поэтому никаким боком. С меня ведь еще подписку о невыезде взяли.
Сейчас я еду в спецприемник № 2 — навестить Марка, меня не пустят, конечно, но посмотреть, пообщаться с людьми, которые со мной одной крови. Инерция же есть. Вот по закону инерции. А то все вдруг раз — и все остановилось. От этого как-то не по себе.
2015-й - год новых героев. Захваченные украинцы и российские одиночки бросили вызов системе, построенной на лжи и страхе. В течение года "Грани" вели твит-репортажи с политических процессов. В этой большой абсурдистской пьесе гнев сменялся хохотом, восторг - слезами. Видео Юрия Тимофеева:Твит-репортажи из судов вела Дарья Костромина.Надежда СавченкоПродление ареста. Басманный суд, 10 февраля - Где, кем работаете?
- Сижу в тюрьме в России.
- Проживаете где?
- Проживаю в клетке.
- Ранее российским судом судимы?
- Слава Богу, раньше в России не была.
- Состояние здоровья?
- Не дождетеся! Савченко: Этот фаршированный цирк пора прекращать и отпускать меня на родину... Я буду продолжать голодовку либо до дня возвращения в Украину, либо до дня смерти. Как вкрали, так и поверните! Адвокат Илья Новиков: Савченко не будет бегать от следствия. Она презирает СК, а украинцы не бегают от тех, кого они презирают. Братья НавальныеАпелляция на приговор по "почтовому делу". Мосгорсуд, 17 февраляАлексей Навальный: Я требую немедленного освобождения моего брата, потому что он взят в заложники из-за моей деятельности. Олег Навальный: Я присоединяюсь к требованию моего брата и требую своего освобождения, мне здесь порядком надоело... Под следствием я не мог работать, полгода слушал монотонное занудство на суде... Самое веселое, что я сделал в СИЗО, - смастерил шахматы и поймал голубя. Я могу намного больше сделать для страны... Вы все равно войдете в историю, пусть будет какой-то позитивчик... Алексей: Зачем голубя поймал? Олег: Потому что скучно очень... Алексей: А обед пропустил? Олег: Пропустил. Ты мне фразу испортил. Когда судья вынесет понятно какое решение, я бы сказал "лучше бы я обедать пошел". Борис СтомахинСлушания по третьему делу о текстах. Московский окружной военный суд, 8 апреляБывший сокамерник подсудимого Сергей Гусев: Стомахин всякую чушь писал в дневнике, че-то про чеченцев, взорвать там что-то. У Стомахина был маленький блокнот красного цвета, также он писал на листах А4. Когда он уезжал на суд, я читал его тексты. Адвокат Светлана Сидоркина: Вы рылись в вещах Стомахина? Гусев: В сумке у него нашел. Сидоркина: С какой целью рылись? Гусев: Надо было так. Сидоркина: Кому надо было? Гусев: Оперативнику. Меня попросили собрать информацию о Стомахине. Я передавал записи оперативнику. Он читал всё. Я отдавал в конце марта 2014 года блокнот оперативнику читать один раз. Сидоркина: Вам что-то обещали за эту услугу? Гусев: Не буду ничего говорить... Показания подтверждаю. Раньше помнил обстоятельства лучше... На меня не оказывалось давление на следствии. Стомахин (высовывается из окошка клетки к публике): Ну, как вам свидетель? Олег Сенцов и Александр Кольченко Северо-Кавказский окружной военный суд, 31 июля. Геннадий Афанасьев отказывается от показаний. - Вы знаете этих людей?
- Ну это Олег Сенцов, известный режиссер. А этого человека не знаю, никогда не видел.
- Вы имеете к ним неприязненные отношения?
- Я же не знаю этих людей и иметь неприязненных отношений к ним не могу.
- Согласны давать показания?
- Нет. Ранее все показания я дал по принуждению.
В зале аплодисменты. Сенцов:
- Слава Украине!
И Афанасьев тихо, твердо отвечает:
- Героям слава.
- Свободу Геннадию Афанасьеву! - восклицает Сенцов. - Ваша честь, извините меня за этот эмоциональный порыв. 6 августаАлександр Кольченко: После задержания на меня оказывалось давление... До официального допроса меня несколько раз ударили по корпусу. Когда я узнал, какие меры были применены к Олегу, я посчитал насилие в свой адрес незначительным и не заявлял. Адвокат по назначению меня вводил в заблуждение относительно формулировки статьи. Я не подтверждаю показания в части признания вины... Следователь формулировал показания удобно для себя, давал мне для ознакомления, я подписал... Антон Долин, кинокритик, допрашивается в качестве эксперта: "Третий рейх в цвете" и "Обыкновенный фашизм" (хранение этих фильмов Сенцовым фигурирует в обвинении. - Ред.) - важнейшие фильмы в истории кино. Особенно второй. "Обыкновенный фашизм" показывает пагубность фашизма, меня водили в школе смотреть его в кино... Фильм Ромма не вызвал радости у коммунистической партии, потому что в нем было осуждение любого тоталитаризма... "Третий рейх" ниже по художественным достоинствам, но это важный документ. Это монтаж цветных кинодокументов той эпохи... "Третий рейх" тоже откровенно антифашистский, там нет двусмысленности.
Прокурор: Возможно ли использовать фрагменты фильма "Обыкновенный фашизм" для пропаганды нацизма?
Долин: Можно, как и мультик про Винни-Пуха. 21 августа. ПренияАлександр Кольченко: На самом процессе мы имели возможность услышать о применении угроз и пыток сотрудниками ФСБ в отношении Сенцова и Афанасьева. Достаточно интересно, что люди, использующие такие методы для получения показаний, не стесняются обвинять в терроризме нас... Бросая нас в тюрьмы, этот режим приближает свой конец, и те люди, которые еще вчера верили в закон и порядок, сегодня, наблюдая за подобными процессами, теряют эту веру. А завтра или послезавтра те люди, которые входят в те самые 86 процентов, снесут этот авторитарный режим. Олег Сенцов: Я тоже, как Саша, не буду ни о чем Вас просить и испытывать снисхождение – здесь всем все понятно. Суд оккупантов не может быть справедливым по определению. Ничего личного, Ваша честь... Трусость – самый главный, самый страшный грех на земле. Предательство – это частная форма трусости... Вы прекрасно понимаете, что нет никаких фашистов на Украине, что Крым забрали незаконно, а ваши войска воюют на Донбассе... Эти люди (россияне. - Ред.) почему-то боятся. Они думают, что ничего нельзя изменить, что все будет как есть, систему не сломаешь, ты один, нас мало, нас всех замуруют в тюрьмы, убьют, уничтожат. И сидят тихо в подполе, как мыши. У нас тоже была преступная власть, но мы вышли против нее. Нас не хотели слышать – мы стучали в мусорные баки. Власть не хотела нас видеть – мы поджигали покрышки, и в конце концов победили. Так же произойдет и у вас рано или поздно. В какой форме – я не знаю. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Просто я хочу, чтобы вами больше не правили преступники. 24 ноября. Апелляция - Слово предоставляется осужденному Сенцову.
- Мне нечего вам сказать.
- Я напоминаю, что, когда говорите с судом, нужно вставать.
- Я, когда смотрю телевизор, не встаю обычно, Ваша честь. Иван НепомнящихЗамоскворецкий суд, 25 августа. Допрос потерпевшихЕвгений Гаврилов из 2-го оперполка полиции: Непомнящих мешал сотрудникам полиции задерживать граждан. Мы побежали за ним. Непомнящих сопротивлялся, не давал себя задержать. Хватал за запястья, это незащищенные места, боль небольшая ощутима. За медицинской помощью не обращался. Непомнящих: За что вы меня задержали? По 19.3 КоАП или за участие в массовых беспорядках? Гаврилов: И то и другое. Непомнящих: Руководствуясь какими нормативными актами, вы меня задерживали? Судья: Вопрос снят, здесь не экзамен... Нормативную базу при случае откройте и почитайте сами. Непомнящих: Как вы объясните, что вы не представились при моем задержании? Гаврилов: При беспорядках мы реагируем быстро. Непомнящих: Какому вашему требованию я не подчинился? Гаврилов: Вы препятствовали задержанию других граждан, мы решили вас задержать. Адвокат Ольга Чавдар: Подтверждаете ли вы оглашенные показания (первые показания Гаврилова на следствии. - Ред.)? Гаврилов: В целом подтверждаю, телесных повреждений не было. Чавдар: Вы сколько раз допрашивались? Гаврилов (задумчиво): Много. Раз семь... Чавдар: Когда вы вспомнили, что именно Непомнящих причинил вам физическую боль? Гаврилов (бубнит): Ну я не знаю, так помнил.. Судья Алексей Кавешников: Вам один вопрос уже пятый раз задают, а вы вокруг да около ходите. Если не помните, так и скажите. Гаврилов: Не помню. Защитник Сергей Шаров-Делоне: Вы помните боль или это умозаключение ваше? Гаврилов: Не помню. Чавдар: Почему вы решили заявить, что испытали боль, только в 2014 году? Гаврилов: Тогда не воспринял всерьез и забыл, но когда показали видео... Виктор Колмаков из 2-го оперполка: Вашу внешность я не помню, но помню, что вы участвовали в митинге и препятствовали задержанию... Непомнящих мешал задержать многих демонстрантов... Провокационные действия - это когда кричат, машут руками, чтобы мы тоже начали махать руками... Следователь спрашивал: вы испытывали боль? Я говорил, что по руке, конечно, попадали, но это было незначительно. Высотное делоТаганский суд, 31 августаСудья Марина Орлова (бейсджамперам): Итак, к политике никто из вас отношения не имеет? Хором: Нет.
Руфер Владимир Подрезов: Если бы Ушивец (руфер Мустанг, раскрасивший звезду на высотке и вывесивший украинский флаг. - Ред.) был белорусом, повесил бы белорусский флаг. Мне все равно.
Адвокат Валерий Лавров: Я был шокирован. Флаг государства, с которым мы поддерживаем дипломатические отношения, оскверняет здание... Желтая звезда - это элемент герба Китая и Вьетнама, а не СССР. И вообще зачем говорить о символике СССР, разве она защищена каким-то законом?.. Следователь пишет: "Флаг Украины символизирует доминирование над Россией". Бедная Россия, как мало тебе надо, чтобы над тобой доминировали! Вспоминается практика НКВД, когда чекисты ради звездочек раздували дела. Но сейчас-то это зачем?
Адвокат Ольга Лукманова: Дело политическое. Исходя из обвинения, его участники - это политические оппозиционеры... В России, если ты подсудимый, ты должен не просто раскаяться, а унижаться, дать себя растоптать... В таком случае у тебя будет шанс на смягчение. Но подзащитные вдруг сказали: нет, так не будет... Государству не удалось раздавить личность наших подзащитных. Они заявили, что они представители свободного общества. Общество не простит государству преступления против невиновных.
Бейсджампер Александр Погребов: Следователь мог безнаказанно говорить при адвокате: дело политическое, тебя никогда не оправдают, оговори себя и друзей... Мы являемся патриотами России. Это обвинение оскорбляет чувства истинных патриотов... Как такое возможно в правовом государстве, гражданином которого я являюсь? Ильдар ДадинБасманный суд, 7 октября. Допрос свидетелей обвиненияДадин: Вы объясняли причины ограничения моих прав и свобод перед задержанием? Алексей Соколов из 2-го оперполка полиции: Не помню. Дадин: Я хочу знать, известно ли сотруднику полиции, что он обязан защищать граждан России и руководствоваться Конституцией? Вам известно, что Конституция имеет высшую юридическую силу? Соколов: В мои служебные обязанности входит охрана порядка.
Дадин: Продолжение этого, с моей точки зрения, цирка противоречит Конституции. Это очевидно любому человеку, который умеет читать. Эта статья (статья 212.1 УК об ответственности за неоднократные нарушения на митингах . - Ред.) антиконституционная, незаконная, бандитская, политическая. Судья Наталия Дударь: Подбирайте слова. К кому вы обращаетесь. Дадин: К вам. Если вы не прекращаете этот фарс, вы подводите к неправосудному решению. Дударь: Прокурор заявила, что дело нужно отложить из-за неявки свидетелей. Дадин: А я считаю, что нужно прекратить на основании неконституционности.
6 ноября
Дадин: Вы знаете о статье 149 УК, карающей до 3 лет за препятствование собранию должностным лицом? Когда статья заработает, я вас привлеку. Иван Пилюгин, участковый из ОП "Басманный": Права Дадину были разъяснены сразу при задержании. Дадин: Я заявляю о лжесвидетельстве. Дударь: Да мы поняли уже... Мошечков, сотрудник ОП "Басманный": Мы разъяснили права, объяснили, что они нарушают. Я помогал этому человеку присесть в один из автомобилей. Адвокат Алексей Липцер: Вы можете назвать имена задержанных? Мошечков: Не хочу, как еврей еврею, отвечать вопросом на вопрос: вы всех подзащитных помните? Дадин: А вы всегда обращаетесь к людям со спины? Мошечков: А я что, спереди должен был подойти?.. Вам угрожала опасность быть сбитым автомобилем. Я беспокоился за вашу жизнь и здоровье! Поэтому надо было срочно пресечь нарушение. Дадин: Я причинил кому-то вред файером? Мошечков: Слава богу, никому. Дадин: Да я вроде и не нападал ни на кого.
Дадин: Вы знали, что Конституция имеет прямую силу? Мошечков: Вы хотите со мной побеседовать? Давайте я вам оставлю телефон... В Конституции есть о неприкосновенности [некоторых] людей. Вы в эту категорию не входите, вы не депутат и не судья. Должны соблюдать закон. Дадин: Вам известно, что... Полицейский Третьяков: Я не могу знать все, я не "Консультант Плюс".
- Но если ваши нормы противоречат Конституции РФ...
- Нет, наши нормы по природе своей не могут противоречить Конституции РФ.
- Что в моих действиях противоречило Конституции?
- Вас предупреждали, вы нарушали, составили протокол. К людям, которые не нарушают, мы не подходим. Всё.
Дадин: Как можно доверять человеку, который не помнит ни число, ни год? Дударь: Это вопрос к кому? Дадин: К так называемому суду. Дударь: Минуточку! Так называемый подсудимый, суд делает вам замечание за некорректное отношение к председательствующему. Дадин: Это (показания омоновца Александра Малахова. - Ред.) абсолютная ложь. Этот человек лжец! Дударь: Суд делает вам замечание за некорректное отношение к свидетелю.
17 ноября
Ильдус Дадин, отец подсудимого: Как-то было, что пришли двое сотрудников, сказали, что он (Ильдар Дадин. - Ред.) был на Майдане... Когда был обыск, мне позвонил следователь и сказал, что, если я не дам показания, сын будет сидеть в КПЗ... Мне показали интервью сына, которое он давал на Киевском вокзале. Прокурор: Простите, я вас спрашивала про пикеты... Ильдус Дадин: Мне следователь сказал, что несколько раз в течение года - это уголовная ответственность.
- Вам известно, с какой тематикой выходит ваш сын, против чего протестует?
- Увы, известно. Не смог я ему объяснить... Он наш средний сын, мы им гордились, честный, ответственный, порядочный, занимался спортом, поступил на бюджет. Но, видите, если он сейчас считает, что борется за справедливость... Я пожилой дядька, я живу при восьмом правителе. Путин - это, я считаю, для страны повезло. Мы не общаемся по идейным соображениям. Он общается с мамой, помогает в быту. Я стараюсь не общаться. Увы, я считаю, что он запутался. Ильдар Дадин: Я говорил, что я против бандитов, которые захватили власть. Ильдус Дадин: Но ты же говорил, что ты против Януковича. Не понимаю, почему режим Януковича кровавый. Там "Беркут" даже оружия не применял... Он (Ильдар. - Ред.) во всем положителен. Но он не в том направлении пошел. Мне это очень жаль... как отцу.
2 декабря
Ильдар Дадин: Когда законы заработают, когда люди начнут жить по Конституции - закону России, который имеет высшую юридическую силу, когда они потребуют, чтобы все остальные законы не противоречили ему, все эти задержания будут основанием для привлечения к ответственности данных оборотней в погонах за то, что они воспрепятствовали реализации гражданами своего конституционного права. И будем привлекать их по статье 149 Уголовного кодекса за воспрепятствование проведению законных митингов, собраний, пикетирований. Когда законы заработают, всех их привлечем. Владимир Ионов Преображенский суд, 12 октября Полицейский-водитель Александр Артюхов: Поступила информация, что будет проходить несанкционированный митинг, или санкционированный, не имеет значения (в зале гогот)... Там были какие-то плакаты, флаг другого государства, Ионов был задержан как активный участник. Там были женщины, мужчины, кричали лозунги, пели песни на иностранном языке (перерыв для наведения порядка в зале, все хохочут). На месте мы обнаружили нарушение порядка, вызванное количеством народа... Мы задержали особо активных, кто-то разбежался. Женщины - они бегливые, смелые.
- В чем заключалась активность Ионова?
- В чем заключается активность человека? Он активен, подвижен. Почему я должен в третий раз объяснять? Активность заключалась в держании плаката, повязывании шарфа... ой, не шарф, флаг, стяг... и кричал он в сторону СИЗО. Флаг был трехцветный украинский.
Полицейский Сергей Юрчук
- В связи с чем Ионов был задержан вами?
- Ну как сказать. Он был одним из инициаторов, организаторов, принимал участие. Что-то он кричал против власти, что-то типа "Люди с народом, мусора с Путиным". Мы доставили 4-5 участников, там крику было очень много по делу и без дела, написали рапорта. Ионов: И последний вопрос, когда вы меня задерживали, вам стыдно не было? Судья Леонид Гарбар: Снимается вопрос. Юрчук: Нет... Владимир Владимирович представляет действующую власть, когда кричат "Мусора с Путиным", мне кажется, это протест против власти.
6 ноября
Адвокат Дмитрий Динзе: На каком основании вы составляли рапорт на Ионова, если не задерживали? Полицейский Дмитрий Демидов: Потому что у нас все составляют на всех, на автобус. Динзе: То есть обстоятельств, изложенных в рапорте, вы не наблюдали? Демидов: Ну если они там есть, значит, были эти обстоятельства! Прохожих мы не задерживали. Динзе: Я правильно понимаю, что информацию, изложенную в рапорте, вы подтвердить не можете? Демидов: Фактически да. Ионов: А если командир вам скажет составлять рапорт на Владимира Владимировича Путина... Демидов: Если будут основания... Судья: Снимается!
Ионов: Вы полезное дело делаете, когда задерживаете мирных граждан, когда столько криминала? Судья: Снимается. Ионов: Больше нет вопросов.
25 ноября
Ионов: 11 мая был день рождения Надежды Савченко, мы пришли к "Матросской". Мы и Ходорковского там поздравляли, когда он был в заключении... Полиция, как некоторые выражаются, пошла на нас "свиньей", стали хватать. Стали задерживать Машу Рябикову, у нее была одежда в цветах украинского флага. Мне так и сказали: у нее символика украинская. Динзе: Какие-нибудь лозунги антиконституционные выкрикивали? Ионов: Про себя - возможно, а вслух нет. Динзе: Вы помните, что писали в протоколе? Ионов: Ну я стандартно пишу: "Не надо врать, как Путин". Петр Павленский Таганский суд, 10 ноября. Избрание меры пресеченияПавленский (журналистам): Можно с плакатом выйти, а можно с канистрой... Я написал, что ФСБ несет угрозу 146 миллионам человек. Мой поступок - это жест, перчатка террористической угрозе. Государство призывает бороться с терроризмом, я борюсь.
Судья Марина Орлова: Ваше гражданство? Павленский: Ну паспорт у меня российский.
- Семейное положение?
- В свободных отношениях.
- Трудоустроены?
- Я художник.
- Ну, художник в какой-то организации?
- Занимаюсь политической пропагандой, больше ничего сказать не могу.
Павленский: Мне льстит формулировка "мотив идеологической ненависти". Странно испытывать что-то другое к организации палачей. За поджог двери осудили так называемых крымских террористов, АБТО. Я требую переквалификации моего дела на терроризм. Пока вы не переквалифицируете мое дело на терроризм, я объявляю обет молчания.
Адвокат Ольга Чавдар: Я хочу объяснить, что такое акционизм, чтобы суд не считал художника невменяемым уголовником. Акционизм - это борьба. Цель акциониста - провокация событий, обычно скандальных. Современное искусство не ставит задачи усовершенствовать человека с позиции добра и красоты. Оно расширяет чувственную сферу... Прошу учесть, что художник Павленский пропагандирует в соответствии с Конституцией свободное развитие человека, достоинство личности... Павленский после реализации художественного умысла добровольно сдался властям как основным ценителям его акций.
Спецназовец в маске - другому, вполголоса: Ну ни хуя себе адвокат про весь этот акционизм завернула, я даже вслушался.
Гражданская активистка Ирина Калмыкова, обвиняемая в неоднократном нарушении порядка проведения митингов, на первых слушаниях по существу ее дела отказалась признать вину. Об этом из зала Тверского райсуда Москвы сообщает корреспондент "Граней".
На вопрос судьи Марии Сизинцевой, понятно ли обвинение, Калмыкова заявила: "Нет, я не воровала и не убивала. Конституция мне давала свободу собраний. Конституцию нарушил президент, пойдя на третий срок". На этом Сизенцева прервала обвиняемую словами: "Мы не рассматриваем полномочия президента".
В начале заседания Калмыкова заявила ходатайство о допуске в процесс в качестве общественного защитника Николая Зборошенко. Судья ходатайство отклонила. После этого прокурор Исайчева зачитала обвинительное заключение.
Суд заслушал показания свидетеля обвинения, полицейского 2-го оперативного полка ГУВД Москвы Федора Андреева. Он задерживал Калмыкову 26 мая у здания Минэкономразвития во время пикета в защиту малого бизнеса. Слова свидетеля о том, что он не помнит, что именно кричала на пикете Калмыкова, "но точно что-то кричала", вызвала смех присутствующих. После этого судья приказала очистить зал.
После окончания заседания Калмыкова рассказала, что показания Федорова противоречили тому, что он писал в рапорте задержания. Следующие слушания пройдут 13 октября.
Четвертый вмененный активистке эпизод - несогласованная акция в защиту малого бизнеса 26 мая у здания Минэкономразвития.
Сама Калмыкова, однако, заявила в комментарии "Граням", что открытие дела не повлияет на ее протестную активность. "Я не перестану выходить на уличные акции", - сказала она.
Дело против Калмыковой - четвертое из возбужденных по статье 212.1. В январе дела по этой статье были открыты против Владимира Ионова, Марка Гальперина и Ильдара Дадина. Первые двое находятся под подпиской о невыезде, третий - под домашним арестом. Правозащитный центр "Мемориал" расценил преследование всех троих как незаконное и политически мотивированное.
Калмыкова - постоянная участница несогласованных протестных выступлений в центре Москвы. Она выходила на акции в поддержку Украины, за освобождение политзаключенных, против введения института прописки, десятки раз попадала в полицию, подвергалась побоям, держала сухую голодовку. В 2013 году Калмыкова проводила многодневную голодовку против "геноцида многодетных" у офиса "Единой России".
В феврале 2015 года трое неизвестных удерживали взрослую дочь Калмыковой около трех часов и объясняли, что ее мать не должна участвовать в протестах.
В Госдуме обсуждается закон о введении наказания за антироссийскую пропаганду, сообщает 24 июля "Независимая газета".
По информации издания, депутаты нижней палаты готовят законопроект, предусматривающий уголовную ответственность за антироссийскую пропаганду, распространяемую в том числе и через СМИ.
Отмечается, что депутаты предлагают за публичные антироссийские выступления ввести наказание от года до 10 лет тюрьмы.
Как рассказал глава юрслужбы КПРФ Вадим Соловьев, единороссы задумались над его разработкой после того, как группа депутатов, среди которых была и председатель комитета ГД по безопасности Ирина Яровая, вышли с инициативой усилить полномочия полиции.
При этом сам Соловьев поддерживает законопроект, так как считает, что антироссийские действия наносят серьезный ущерб нашей стране на международной арене и усиливают уже в нашем обществе социальную напряженность.
"Подобного рода манипуляции информацией — это первый шаг к майдану", — добавил Соловьев.
По его мнению, наказывать по Уголовному кодексу можно было бы и за публичную пропаганду переселения за границу.
Предложения ужесточить наказание за антироссийскую пропаганду поступали уже неоднократно. Так, в марте прошлого года депутат Госдумы единоросс Евгений Федоров предлагал установить ответственность для руководителей средств массовой информации, допускающих "публикации с лживой антироссийской информацией" и обеспечивающих "информационную поддержку экстремистским и сепаратистским силам антироссийской направленности, в том числе и при отражении событий за границами России".
Мы не чувствуем себя в безопасности: обращение Андрея Романова к правозащитным некоммерческим организациям России и Московской Хельсинкской группе
Политический беженец Андрей Романов, находящийся в Финляндии, прислал ОВД-Инфо своё обращение к российским правозащитникам. О том, что, по его мнению, ему продолжает угрожать опасность даже в эмиграции.
После того, как мы объявили, что находимся в Финляндии, где попросили политического убежища, нас перевели в лагерь длительного проживания для беженцев, где мы не чувствуем себя в безопасности. Если в предыдущем лагере в Хельсинки был пропускной режим, везде стояли камеры видеонаблюдения, и администрация лагеря все контролировала, то тут этого нет. Лагерь территориально очень разбросан. Дома находятся в 1.0, 1.5 и даже в 16 км. друг от друга.
Можно просто уйти из лагеря, не поставив никого в известность о своем местоположении, и администрация лагеря может быть только через два дня, а может через пять дней будет тебя искать. Так же не контролируется въезд посторонних людей и проход их в лагерь. Ввиду того, что мы находимся в международном розыске, а Челябинское УФСБ нас объявило в розыск также на территории Финляндской Республики - этот лагерь не обеспечивает нашего безопасного пребывания на территории Финляндии.
Власти Финляндии нам ни в чем не помогают, кроме медицинского обслуживания. Нам отказано в пособии, за услуги адвоката нам приходиться платить самим. Наш ребенок ходит за три километра в финскую школу. Администрацией лагеря не проложен безопасный путь для нашего ребенка и других детей беженцев. Не выдано элементарных светоотражающих жилетов, чтобы водитель идущего автотранспорта мог видеть идущих детей. А с находящегося рядом завода по трассе едут большие фуры.
Мы не говорим уже о том, что в лагере для нас не были созданы нормальные условия проживания. Нарушаются наши права и права нашего ребенка. Финские власти затягивают решение о предоставлении нам убежища на своей территории. Тем самым нас постоянно ставят в уязвимое положение. Нами были предоставлены неоспоримые доказательства того, что мы не можем вернуться на свою Родину. И обычно после этого процесс принятия решения ускоряется. О нашем положении ранее была проинформирована организация, помогающая нам и русским беженцем «Human Corpus».
Так же мы сообщили об этом адвокату и постоянно обращаемся к администрации лагеря. Сегодняшнее наше обращение призвано проинформировать правозащитные некоммерческие организации России и Московскую Хельсинкскую группу. Если вдруг с нами что-то случится, то это только при полном попустительстве финских властей.
Осужденный по статье об измене профессор Афанасьев умер в колонии
14.04.2015
Профессор Балтийского государственного технического университета "Военмех" Евгений Афанасьев, в 2012 году осужденный к 12,5 года строгого режима по обвинению в государственной измене, умер в колонии в Ульяновской области. Об этом сообщает Каспаров.Ру. Покойному было 62 года. Причина его смерти не уточняется. Похороны политзека состоятся в среду в Петербурге.
Афанасьев и еще один профессор "Военмеха", Святослав Бобышев, были арестованы в марте 2010 года. Как заявляло следствие, ученые в ходе служебной командировки в Китай вывезли туда "составляющие государственную тайну секретные сведения, где передали их за денежное вознаграждение представителям китайской военной разведки". По утверждению ФСБ, эти сведения касались корабельного ракетного комплекса "Булава-30", в частности особенностей движения запускаемых ракет. Данные, якобы переданные обвиняемыми, теперь могут быть заложены в систему обнаружения российских подводных лодок, говорилось в деле.
В июле 2010 года Комитет в защиту ученых назвал Афанасьева и Бобышева "жертвами шпиономании". Председатель комитета академик РАН Юрий Рыжов в конце мая направил Владимиру Путину письмо об уголовном преследовании профессоров "Военмеха". "Снова бездоказательные обвинения, свои "эксперты", отказы от рассмотрения заявлений обвиняемых и защиты, - написал он. - Убедительно прошу Вас предпринять шаги для прекращения дел Афанасьева и Бобышева, которые пока еще находятся на стадии судебного рассмотрения. Этот произвол еще можно остановить".
Однако обращение Рыжова услышано не было. В сентябре 2011 года в Петербургском горсуде начался процесс Афанасьева и Бобышева. Он проходил в закрытом режиме.
Подсудимые категорически отрицали вину. Никаких секретных работ они не проводили, а в Китай выезжали для чтения лекций и проведения практических занятий, настаивали ученые.
Тем не менее судья поддержала позицию обвинения. 20 июня 2012 года Афанасьев получил 12,5 года, Бобышев - 12 лет строгого режима. Оба были признаны виновными по статье 275 (государственная измена) и части 5 статьи 33 - статье 275 УК (пособничество в государственной измене).
Правозащитники: "При нынешней системе тюремной медицины любой человек может умереть по воле следователя"
update: 26-03-2015 (15:07)
Члены Общественных наблюдательных комиссий (ОНК) 25 марта на пресс-конференции рассказали о проблемах в сфере охраны жизни и здоровья людей, находящихся в местах лишения свободы. Пыточные условия содержания, сознательное сокрытие смертельных диагнозов медиками, врачи, покрывающие доведение заключенных до смерти — только одна страшная часть огромного списка проблем. Много лет правозащитники настаивают: тюремная медицина должна быть независимой — ее необходимо вывести из подчинения Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН). Члены ОНК надеются, что ситуация может сдвинуться с мертвой точки. Как именно "лечить" тюремную систему здравоохранения, рассказали правозащитники, регулярно посещающие СИЗО и колонии в разных регионах России.
"В тех условиях, в которых находится тюремная медицина, гибель любого человека может быть по велению следователя неизбежна",
— констатирует сопредседатель Ассоциации независимых наблюдателей тюрем и полиции Валерий Борщев. Человека фактически можно приговорить к смерти. Россия подписала Европейские пенитенциарные правила, по которым охрана здоровья заключенных не может быть ограничена и должна соответствовать медицинскому обеспечению на воле. Тем не менее эта норма не выполняется. Причина в закрытости и непрозрачности системы тюремной медицины, создающей массу возможностей для произвола правоохранительных органов, следователей, руководства пенитенциарной системы.
Широкие возможности давления на врачей стали широко обсуждаться в публичном пространстве после смерти консультанта инвестиционного фонда Hermitage Capital Management Сергея Магнитского. Члены ОНКпроводили независимое расследование его гибели и убеждены, что следователь Олег Сильченко несет персональную ответственность за гибель юриста. "Следователь Сильченко запрещал проводить необходимые медицинские обследования, настоял на переводе Магнитского из "Матросской тишины", где у него должна была состояться плановая операция, в "Бутырку". А тюремная медицина "брала под козырек", выполняя указания следователей", — рассказывает Борщев.
То же самое было и в деле скончавшейся в СИЗО предпринимательницы Веры Трифоновой. "Она лежала в городской больнице №20, а следователь написал письмо, мол, пресса и правозащитники говорят, что Вера Трифонова тяжело больна и скоро умрет, а он вот поговорил с главным врачом 20-й больницы — ничего подобного, она нормально себя чувствует. И после разговора этого сотрудника МВД с главным врачом 20-й больницы ее перевели в СИЗО, где она через неделю умерла", — напоминает Борщев.
Однако здравоохранение в пенитенциарной системе не всегда находилось в таком положении. В России до 1934 года тюремная медицина была в подчинении органов здравоохранения. С укреплением ГУЛАГа ее передали в ведение системы лагерей. Позже она перешла под руководство ФСИН.
"Тюремная медицина в том виде, в каком она сейчас, — это следствие ГУЛАГа. Так было удобно для функционирования этой системы",
— уверен Борщев. Прошлое продолжает жить в настоящем. "До сих пор тюремные врачи носят погоны и подчиняются не медицинскому руководству и клятве Гиппократа, а руководству тюрьмы и приказам, как обычные офицеры", — замечает Борщев.
Фактически в этой сфере действуют свои законы, принципиально отличающиеся от правил функционирования остальной системы здравоохранения. Так, например, руководство пенитенциарного учреждения может приказом поручить не имеющему нужной квалификации санитарному врачу выполнять обязанности терапевта. На воле он не имеет права заниматься такой деятельностью.
В 90-е годы процесс отделения пенитенциарной системы от правоохранительный начался, но далеко не зашел. Например, пускать или не пускать к заключенному, обвиняемому или подследственному, гражданского врача, до сих пор определяет следователь.
Правозащитники отмечают, что не раз сталкивались со случаями, когда следователи заставляли врачей фальсифицировать медицинские заключения в своих интересах.
Борщев вспоминает об истории подследственного Владимира Орлова. Его направили в больницу №20, там постановили, что он страдает тяжелым заболеванием, при котором человек должен быть отпущен на свободу. На следующий день, после визита следователя, те же врачи написали противоположеное заключение. В больнице №47 все повторилось: положительное заключение, визит следователя, новое отрицательное решение наутро. По словам Борщева, добиться освобождения тяжело больного Орлова правозащитникам удалось только после обращения к вице-мэру Москвы Леониду Печатникову.
Сами условия содержания в СИЗО, на этапе и в колонии серьезно подрывают здоровье. В такой ситуации особенно важно, чтобы врачи имели достаточную квалификацию и желали помочь. Правозащитники отмечают, что зачастую в тюремные медики идут не самые подготовленные специалисты, а обходы больных совершаются крайне редко, добиться осмотра — большая проблема, даже если он нужен срочно. Если тюремный врач помочь не может, человека необходимо отпустить лечиться в гражданскую больницу или изменить ему меру пресечения, что часто сопряжено с огромным сопротивлением со стороны ФСИН и суда.
Президент фонда "Социальное партнерство" Любовь Волкова вспоминает случай осужденного предпринимателя Николая Козлова. Правозащитники пытались добиться освобождения онкобольного, неоднократно обращались в УФСИН по Москве. Однако тюремный врач на суде по этому вопросу заявила, что его состояние улучшилось. Через неделю Козлов попал в реанимацию с последней стадией рака, а через месяц — умер.
До этого фсиновские медики долго ставили ему диагнозы воспаление легких или бронхит и лечили бромгексином.
При этом, как замечают правозащитники, привлечь виновных в смертях медиков и следователей к ответственности практически невозможно. Борщев уверен, что бывший тюремный врач Александра Гаусс — одна из виновных в смерти Магнитского, однако никакой ответственности за нее она не понесла. По мнению правозащитника, Гаусс давала очевидно ложные показания о буйном поведении Магнитского, что могла бы подтвердить очная ставка с самим Борщевым, однако следствие не стало проводить ее.
Волкова отмечает, что сейчас есть немало случаев, которые вызывают обеспокоенность ОНК. Среди резонансных она называет ситуацию Леонида Развозжаева. Волкова отмечает, что правозащитники наблюдали за его делом с самого начала, видели активиста во всех трех СИЗО, где он находился, отслеживали его трехмесячное этапирование в Иркутск в знаменитых "столыпинских вагонах", где в одном помещении размером с обычное купе везут по 12 человек.
"Мы все время следили за состоянием его здоровья и видели, как из здорового энергичного парня сделали развалину. То, что мы увидели 30 марта, — к нам вышел совершенно больной молодой человек",
— говорит правозащитник.
Она отмечает, что СИЗО и колония, как правило, подрывают здоровье человека, но в случае Развозжаева речь идет о наборе болезней, которые без должного лечения могут угрожать жизни: ишемическая болезнь сердца, атеросклероз сосудов, артериальная гипертензия третьей степени, чреватая инсультами вазоспатическая стенокардия, которая уже довела активиста до реанимации в прошлом году. Правозащитница отмечает, что
с такими диагнозами, чтобы избежать спазма сосудов, ему нельзя находиться на холоде, поднимать тяжести и необходимо соблюдать специальную диету. Из-за болезней он опасается, что его могут этапировать в колонию в Сибирь
(Развозжаев прописан в Ангарске). Он надеется на то, что его этапируют в среднюю полосу, где климат не будет для него губителен, и живущая в Москве семья сможет посещать его. Стоит отметить, что принцип отправки людей в ближайшие к месту прописки колонии работает далеко не всегда. Однако правозащитники опасаются, что в связи с политической окрашенностью дела с Развозжаевым могут намеренно поступить именно так.
Проблемы со здоровьем возникли и у бывшего мэра Ярославля Евгения Урлашова. По словам Волковой, он очень сильно потерял вес, фактически превратившись в "скелет" из-за того, что в СИЗО ему не могли поменять зубные протезы, а без них он мог питаться с большим трудом.
Обеспокоенность членов ОНК вызывает положение гражданина Армении Сурена Габриеляна. На родине он был фигурантом уголовного дела об отмывании денег. По информации Волковой, в нем нельзя исключать политический подтекст. От преследования в Армении Габриелян сбежал, когда по состоянию здоровья был перемещен из СИЗО в больницу. В российской тюрьме его болезни (цирроз печени, гипертония и сахарный диабет в наиболее тяжелых формах) стали прогрессировать. Если раньше он ходил на своих ногах, то во время последнего визита правозащитников выехал уже на кресле-каталке. Волкова рассказывает,
что его ноги покрыты струпьями и фактически арестант гниет заживо.
Врачи больницы №20, обследовав его, отметили, что Габриеляну грозит водянка, описали его состояние, но подытожили заключение тем, что под перечень несовместимых с отбыванием наказания болезней его состояние не подпадает.
Правозащитники не раз поднимали вопросы охраны жизни и здоровья в СИЗО и колониях на общественных слушаниях. По итогам последнего заседания Комиссии по правам человека эксперты разработали ряд рекомендаций, которые передали уполномоченному по правам человека Элле Панфиловой. Она, в свою очередь, должна будет довести их до Владимира Путина. По словам Борщева, раньше ответственное за пенитенциарные учреждения ведомство выступало против выведения тюремной медицины из-под его влияния, однако теперь ФСИН не возражает. На февральских общественных слушаниях министр здравоохранения также заявил, что готов рассматривать этот вопрос.
Оптимальным Борщев считает английский вариант, когда тюремной медициной заведуют гражданские лечебные учреждения. Но как переходный этап, по его мнению, возможна и другая схема — голландская. Там тюремное здравоохранение остается в пенитенциарной системе, но руководят ей обычные органы здравоохранения. Борщев уверен, что гражданский врач никогда не ответит членам ОНК стандартной отпиской фсиновских медиков о том, что "медицинская помощь заключенному оказывается в полном объеме" (правозащитники отмечают, что это фраза звучит даже в случае серьезного ухудшения ситуации). Кроме того, это позволит контролировать работу тюремных врачей извне заинтересованного ведомства.
Борщев подчеркивает, что главная цель разработанных правозащитниками предложений —
дать заключенным, обвиняемым и подследственным больше возможностей для лечения в гражданских больницах и вызова гражданских врачей в СИЗО и колонии.
Борщев отмечает, что после смерти Магнитского правозащитникам удалось добиться некоторых улучшений в этой сфере — в Москве договор о сотрудничестве с ФСИН заключили 10 гражданских больниц. Это значит, что туда могут посылать на лечение заключенных, подследственных и обвиняемых. Раньше их могла принимать только та самая Городская больница №20, к которой у правозащитников накопилось немало претензий.
Председатель ОНК Алтайского края Александр Гончаренко рассказал, что надо поменять в системе тюремного здравоохранения в первую очередь.
Примерно в двух третях составляемых ОНК актов комиссия отмечает нарушения санитарно-гигиенических норм содержания заключенных и бытовых условий. По мнению правозащитников, санитарную службу необходимо вывести из подчинения МВД и ФСИН и передать ее в подчинение непосредственно главному санитарному врачу России и разрешить сотрудникам контролирующей инстанции составлять административные протоколы о нарушениях. Нарушителей действующего законодательства по итогам проверок надо "карать рублем".
Еще одна проблема связана с постановлением правительства о лицензировании медицинской деятельности на территории России. В документе прописано, что глава любого медицинского учреждения должен иметь высшее образование врача и специализацию по организации здравоохранения и общественного здоровья. Когда Гончаренко сам был главврачом больницы, из ста человек персонала такая подготовка была только у двоих. "Авторы забыли, что существуют мелкие сельские изоляторы временного содержания с лимитом наполнения 10-30 человек. Такое постановление привело к тому, что эти ИВС просто не могли пройти лицензирование", — отмечает Гончаренко. Они остались без врачей.
В результате, например, в Алтайском крае из 40 тысяч человек, побывавших в изоляторах, врачами были обследованы менее половины. Остальных осматривал дежурный работник ИВС. Члены ОНК предлагают дать небольшим изоляторам возможность пройти лицензирование при наличии фельдшера, который сможет выполнять нужные функции.
Другая проблема связана с реализацией постановлений о медицинском обследовании осужденных, представляемых к освобождению по состоянию здоровья. В 2012 году по этому документу медицинской комиссией при ФСИН было принято всего 2692 положительных решения, а в 2014 году — 2649. Заключенных в России, по данным на 2015 год, более 670 тысяч.
"Часть лиц не доживают даже до рассмотрения вопроса об освобождении в суде. Это свидетельствует о том, что данные постановления антигуманны. Под них подпадают лица, фактически уже умирающие", — говорит Гончаренко. Он отмечает, что в Ростовской области в 2014 году из представленных к освобождению 55 человек до рассмотрения в суде умерло 37. Это связано с тем, что судебная тяжба может длиться очень долго: даже если суд первой инстанции постановил освободить человека, прокуратура может обжаловать это решение, кроме того, решение еще должно вступить в силу.
В 2015 году суды освободили только треть заключенных, по случаям которых медицинская комиссия при ФСИН приняла положительное решение.
"Возникает вопрос, чем руководствовались суды? Мы предлагаем созвать Пленум Верховного суда для рассмотрения, изучения и обобщения судебной практики и судебной статистики по освобождениям из-под стражи по состоянию здоровья и по досрочному освобождению в связи с заболеванием в целях уменьшения сроков рассмотрения этих дел и случаев вынесения отрицательных решений без соответствующих медицинских показаний", — объясняет правозащитник.
Борщев уверен — в этом вопросе действует стереотип из процессов по условно-досрочному освобождению и аргументом становятся не медицинские показания, а "довод": "Он же не исправился". Правозащитник подчеркивает, что в таких вопросах должно учитываться исключительно состояние здоровья.
Ситуация в отношении подследственных и осужденных не лучше. Аналогичное постановление правительства об освобождении по состоянию здоровья из-под стражи появилось в 2011 году. За 2012 год таких ходатайств об освобождении по России было 1300, а в 2014-м их оказалось только 946. Из них медицинская комиссия рассмотрела положительно только половину. Из этих 50% суд удовлетворил также только половину — четверть от всего числа ходатайств.
Гончаренко отмечает, что на сегодняшний день внешнего контроля тюремной медицины фактически не существует. Формально функция государственного контроля возлагается на Росздравнадзор, однако правозащитники не считают его работу эффективной.
Из общего числа жалоб ОНК в прошлом году 15% относились именно к сфере тюремного здравоохранения. Росздравнадзор устроил по ним всего пять проверок, выезды в регионы из них предполагали только три.
Правозащитники видят два возможных выхода из такой ситуации. Один из них — запустить во ФСИН обязательное медицинское страхование. При этом также автоматически появится вневедомственный территориальный контроль со стороны фондов обязательного медицинского страхования.
Другой связан с разработкой законопроекта о независимых экспертизах качества медицинской помощи. Пока не ясно, коснется ли проект находящихся в заключении. Правозащитники считают этот момент важным и предлагают предусмотреть независимые экспертизы учреждений тюремного здравоохранения на базе гражданских клиник.
Помимо прочего, это даст возможность дообследовать нуждающихся в этом заключенных, подследственных и обвиняемых. Комиссии клиник смогут выступать третейскими судьями в спорах между ОНК и ФСИН. Они смогут оценить, например, получал ли человек необходимое лечение, что не всегда могут сделать не имеющие медицинского образования члены ОНК. Сейчас такие вопросы разрешает прокуратура, где также нет людей с нужной квалификацией. В итоге заявления возвращают во ФСИН, и ведомство рассматривает жалобу на саму себя.
По мнению Гончаренко, еще одна серьезная проблема — медицинские работники тюрем недостаточно нацелены на раннее выявление заболеваний, при которых люди должны быть освобождены из заключения или из-под стражи. Правозащитник иллюстрирует свои слова статистикой по Алтайскому краю: с 2010 года смертность возросла с 72 случаев до 113, а количество обращений по освобождению в связи с болезнью снизилось с 61 до 23. Количество положительных заключений медицинских комиссий уменьшилось при этом с 43 до 16.
"Основные причины смертности — ВИЧ, туберкулез, онкология. Нельзя сказать, что эти люди умерли скоропостижно. Медики могли этих людей направить на освобождение, и часть из них отпустили бы на волю хотя бы для того, чтобы они умерли не в тюрьме, а на свободе",
— замечает Гончаренко.
Не менее важно, по мнению правозащитников, добиться того, чтобы на свободу могли выйти тяжело и смертельно больные люди, имеющие комплекс заболеваний, ни одно из которых не включено в существующий список оснований для освобождения. Они отмечают, что перечень неполон, и, кроме того, часто серьезную угрозу жизни создает не какое-то одно очень тяжелое заболевание, а несколько, считающихся менее опасными.
Продление ареста. Басманный суд, 10 февраля - Где, кем работаете? 
Апелляция на приговор по "почтовому делу". Мосгорсуд, 17 февраля Алексей Навальный: Я требую немедленного освобождения моего брата, потому что он взят в заложники из-за моей деятельности. Олег Навальный: Я присоединяюсь к требованию моего брата и требую своего освобождения, мне здесь порядком надоело... Под следствием я не мог работать, полгода слушал монотонное занудство на суде... Самое веселое, что я сделал в СИЗО, - смастерил шахматы и поймал голубя. Я могу намного больше сделать для страны... Вы все равно войдете в историю, пусть будет какой-то позитивчик... 
Слушания по третьему делу о текстах. Московский окружной военный суд, 8 апреля Бывший сокамерник подсудимого Сергей Гусев: Стомахин всякую чушь писал в дневнике, че-то про чеченцев, взорвать там что-то. У Стомахина был маленький блокнот красного цвета, также он писал на листах А4. Когда он уезжал на суд, я читал его тексты. 
Северо-Кавказский окружной военный суд, 31 июля. Геннадий Афанасьев отказывается от показаний. - Вы знаете этих людей? 
Замоскворецкий суд, 25 августа. Допрос потерпевших Евгений Гаврилов из 2-го оперполка полиции: Непомнящих мешал сотрудникам полиции задерживать граждан. Мы побежали за ним. Непомнящих сопротивлялся, не давал себя задержать. Хватал за запястья, это незащищенные места, боль небольшая ощутима. За медицинской помощью не обращался. 
Басманный суд, 7 октября. Допрос свидетелей обвинения Дадин: Вы объясняли причины ограничения моих прав и свобод перед задержанием? 
Преображенский суд, 12 октября Полицейский-водитель Александр Артюхов: Поступила информация, что будет проходить несанкционированный митинг, или санкционированный, не имеет значения (в зале гогот)... Там были какие-то плакаты, флаг другого государства, Ионов был задержан как активный участник. Там были женщины, мужчины, кричали лозунги, пели песни на иностранном языке (перерыв для наведения порядка в зале, все хохочут). На месте мы обнаружили нарушение порядка, вызванное количеством народа... Мы задержали особо активных, кто-то разбежался. Женщины - они бегливые, смелые. 
Таганский суд, 10 ноября. Избрание меры пресеченияПавленский (журналистам): Можно с плакатом выйти, а можно с канистрой... Я написал, что ФСБ несет угрозу 146 миллионам человек. Мой поступок - это жест, перчатка террористической угрозе. Государство призывает бороться с терроризмом, я борюсь. 
